Давно стала общим местом мысль, что основой развития экономики является конкурентная среда. Также очевидно, условия более жесткой конкуренции отбирают более сильных игроков рынка. По мнению Александра Пасхавера, "у нас крайне высокий уровень технологий самовыживания, то есть реакций на неблагоприятные внешние условия. Здесь мы бесподобны". Казалось бы, с такими данными выживания и научно-техническим потенциалом (а ведь не так много в мире стран способных проектировать и выпускать, например, аэрокосмическую технику) сам Бог велел занять достойное место на мировом рынке высокотехнологичной продукции. Но на деле видим обратное: технологическое отставание стремительно возрастает, а конкурировать можем лишь в сырьевом сегменте. Тут явно мало объяснений, что в обществе нет капитала доверия, потому берут на "должности только своих: родственников, соседей – близкий круг людей", "вместо того, чтобы выбирать лучших". Сами эти объяснения требуют указания причин, да и в ряду других они не первостепенны, можно вспомнить, к примеру, слова Жванецкого, что "раб не может быть специалистом", или постоянные указания со всех сторон, что среда у нас всё ещё недостаточно конкурентная.
Громадный "естественный эксперимент" развития мировой экономики очень наглядно демонстрирует от чего зависит технологическая конкурентоспособность и уровень жизни стран. Среди наиболее существенных факторов на первых позициях оказывается уровень общественной морали (верховенство права и свобода). Да, там есть и социальный капитал, и доверие, и склонность к сотрудничеству, и готовность к компромиссам, и намного меньше риск, значит больше активность, инициативность и т.д., и т.п. Всё это так, но почему у нас этого нет? Чего нам не хватает для цивилизованной конкуренции? Почему экономика всё время "ускользает" от свободной конкуренции? Почему она всегда неумолимо скатывается к крайнему монополизму, либо к государственному (плановому, сохранявшему свою жизнеспособность благодаря полурабскому труду, нефтедолларам, да тому, что приписки и тотальный дефицит отчасти компенсировала теневая экономика), либо к олигархическому (уводящему в тень, благодаря различным полулегальным схемам, не менее половины бюджета страны), а местами переходящему в индустриальный ублюдочный феодализм ("ублюдочный" здесь не оценка, а термин, он же – бастардный)?
Если зададимся вопросами, на чём основана цивилизованная конкуренция и при каких условиях возможно доверие, то приходим примерно к следующему:
1) необходима уверенность, что существуют незыблемые единые правила, абсолютно обязательные для ВСЕХ;
2) необходима гарантия неотвратимости наказания за их нарушения и справедливого возмещения ущерба;
3) необходимо точно знать, что конфликт интересов в конкурентной борьбе никогда не дойдёт до полного уничтожения одной из сторон.
Последнее условие наиболее важное, его нарушение означает войну всех против всех без правил и до полного уничтожения. Понятно, что в такой ситуации и первые два условия работать не могут, и непременно проявятся все названные выше прелести жизни во второй этической системе, коррупционная пирамида быстро отстроится и в экономике (сработает инстинкт самосохранения, "самовыживания"), власть будет самоцелью, условием безопасности и наиболее выгодным бизнесом. А это всё закономерно происходит, когда в обществе перестают действовать моральные ограничения и всё решается только на основании расчета целесообразности. Так проекция морального выбора лишь в плоскость рациональной целесообразности непременно приводит к появлению на вершине иерархии олигархов, а дальше и "отца народов", или просто "пахана", который будет "рулить" всеми по принципу "своим всё, остальным – закон" (основной принцип круговой поруки). Конкуренция возможна лишь за место в его свите, все остальные на каждом шагу должны платить дань в виде взяток, откатов и т.п., как свидетельство покорности системе (здесь "система" уже звучит очень привычно, как имя нарицательное, ведь она имеет глубокие корни в каждом из нас).
Можно ли избежать диктата системы, вести честную жизнь и честный бизнес? Поясню на отвлечённом примере. Представьте пустую ночную улицу, сколько видно в обе стороны нет машин, пешеходы спокойно идут на красный свет и не только на переходе, ведь наезд невозможен. Как вы себя почувствуете, если вдруг, вопреки общему потоку, остановитесь подождать зелёного сигнала? А если ещё и рискнёте кого-то вразумить придерживаться правил? Допустим, что это среда второй этической системы, где подобные нарушения считаются целесообразными и естественными, и в атмосфере витает достаточно агрессии, а вы не в составе наряда дорожного патруля при исполнении, – представили или нет? Будьте уверены, меньшее, что вас ждёт – это эпитеты из ряда "лох", "индюк", "баран" (и прочие домашние животные), а более вероятно, и нечто покрепче, либо вас просто снесут и/или затопчут. Во второсистемном обществе та же ситуация и в бизнесе, и во власти: если без прямой угрозы "наезда" кто-то начинает соблюдать законы (сигналы светофора) и правила (дорожная разметка) там, где все считают естественным и целесообразным их нарушать, – чужак будет жёстко отвергнут. Иногда система создаёт тепличные условия для "бизнес-инкубатора", где начинающему бизнесу можно свободно расти и резвиться, но настанет час и "лох" начнут стричь, а "домашние животные" пойдут под нож (пример тому – НЭП), останутся лишь крысы, да волки, способные жить в системе. Такая вот "конкуренция" в рабском обществе и такая мораль в этой экономической басне.
В "Алгебре совести" Лефевра эти выводы звучат так:
"A) Общество, в котором реализована первая этическая система, имеет тем больше возможности к самоорганизации, чем выше этический статус его членов.
B) Общество, в котором реализована вторая этическая система, имеет тем больше возможности к самоорганизации, чем ниже этический статус его членов".
Конечно, приятней жить в свободном обществе, граждане которого уважают права других (верховенство права) и не допускают нарушения моральных запретов, легче вести бизнес там, где, кроме расчетов выгоды и целесообразности, ценится доверие, репутация, честь, достоинство, совесть. Это и есть общество с доминирующей первой этической системой, и только в нём возможна свободная цивилизованная конкуренция и моральная экономика. Но вопрос в том, что нам делать и как измениться, чтобы и самим так жить? Хочется, чтобы не получилось, как в старой присказке: "хорошо (лишь) там, где нас нет".
Крылья Свободы. Взгляды на нынешнюю ситуацию и оценки наших перспектив существуют разные. Те, кто проецирует всё в плоскость выгоды и целесообразности, оценивают всё очень пессимистично, находятся в депрессивном состоянии неуверенности, раздражения и страха, ностальгируют по бывшей гробовой стабильности и провоцируют подобные состояния у других. Но сама эта проекция, как мы видели выше, ни к чему позитивному привести и не может. Выход в другом взгляде на вещи, в описании происходящего в морально-этических координатах. Как сказал Булат Окуджава:
"Совесть, Благородство и Достоинство –
вот оно, святое наше воинство.
Протяни ему свою ладонь,
за него не страшно и в огонь..."
Майдан был назван революцией достоинства. Многим, ктосопоставлял силы, ресурсы, лидеров и т.п. эта затея казалась абсолютно бесперспективной, вызывала те же депрессивные состояния неуверенности, раздражения и страха. Но для других совесть не оставляла иного выбора, ни после показательной акции устрашения по избиению студентов, ни после парнокопытного голосования за диктаторские законы, а Майдан стал единственным местом в Украине (может даже и в мире), где не было страха и сомнений. Дальнейшие трагические и одновременно героические события постепенно приводят в чувства даже людей с очень высоким порогом моральной чувствительности, поскольку ставят каждого перед четким моральным выбором. К сожалению, далеко не все смогли его пройти, хотя за это платится слишком высокая цена, а весь цивилизованный мир всё ещё лишь свидетель ужасных преступлений.
Многие считают происходящее национально-освободительной борьбой. При всём уважении к аргументам и глубине исторической традиции этого взгляда, я бы сейчас не делал такого ударения на национальном. Наш многонациональный народ, сложившийся на перекрестке миров и впитавший в себя огромное их разнообразие, чувствует, что именно в этом разнообразии его сила, поэтому привык к полному заинтересованности, толерантному и уважительному отношению к непохожести и самобытности. Именно поэтому этнические, религиозные, языковые, географические и другие различия не являются препятствием для единства общества. Единственное, что всегда вызывает непреодолимое активное сопротивление народа – это грубые и наглые нарушения основных моральных запретов по отношению к какой-то части общества, а особенно их безнаказанность, которая создает прецедент для введения подобных моральных извращений в общественную норму попрания прав и свобод граждан. И именно в этом отчетливо проявляются очертания другой многовековой мистерии: какие бы завоеватели не топтали эту землю, как бы не старались поработить или истребить её народ, – в итоге сами в ней растворялись, а Дух Свободы народа восставал из пепла, подобно Фениксу. Свободолюбие, как соль этой земли проступает в потомках любой народности, живущей здесь, это геопсихологический феномен, и именно здесь всегда бьётся сердце европейской Свободы. Сейчас, как и всегда, самая тяжёлая освободительная борьба идёт не за освобождение территорий на фронтах, и не за экономические свободы на поприще реформ, а в морально-этической сфере за внутреннюю свободу, которая означает доминирование личной ответственности в моральном выборе.
Основой соборности и устойчивого развития любого общества является безусловное соблюдение его членами моральных табу и однозначное осуждение их нарушений, как проявлений низменного, аморального, недостойного поведения. Разрушение культуры, то есть нивелирование самосознания этноса, нации, народа или личности происходит вследствие подмены морально-этических норм. Характерная деталь этих антикультурных подмен: они указывают легкий путь к цели общественного процветания с помощью преодоления врагов. Именно так прерываются культурные связи, целые слои общества теряют достоинство, и на поверхности исторического процесса появляется агрессивная толпа, которой легко манипулировать. Единственный способ противостоять этому – утверждение в обществе понимания незыблемости, абсолютности и сути нравственных табу, а также бескомпромиссности отношения каждого к их соблюдению: нарушение моральных запретов – зло, такое же зло – равнодушие, отсутствие осуждения и противодействия этим нарушениям, потому что такое моральное дезертирство есть потакание им. Помните, в "Мастере и Маргарите" Булгакова начальник тайной службы Афраний так передаёт Понтию Пилату последние перед распятием слова Иешуа Га-Ноцри: "Единственное, что он сказал, это, что в числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость". Хотя в плоскости рациональной целесообразности легко оправдать и трусость, и равнодушие, и безразличие, а личный риск очень редко выглядит оправданным, надо помнить, что страх – основной инструмент порабощения. "Насилие создало первых рабов, трусость их увековечила" (Ж.Ж. Руссо).
Отсутствие противодействия злу - грех, но и противодействие ему насилием не имеет моральных оправданий. Понятно, что применение силы в для обеспечения прав человека в обществе и прав общества в целом неотвратимая реальность и во многих случаях является абсолютно необходимой. Для неоправданного использования силы существует отдельное название – насилие. Различения силы и насилия крайне важно и основывается на четком понимании моральных запретов. Во-первых, это запрет применения несоизмеримой силы к более слабым: детям, женщинам, старшим, немощным, калекам и т.п. Этот моральный запрет является абсолютным даже в популяциях большинства хищников. Сюда же можно отнести и использование численного превосходства, спецподготовки или оружия против невооруженных, также циничное использование слабых (женщин, детей, стариков, мирных жителей) в качестве "живого щита" для прикрытия от возмездия за агрессию или в качестве заложников для торга на переговорах. Во-вторых, есть конвенционные моральные запреты вроде не бить в лицо, по голове, ниже пояса, лежащего, раненого, не трогать «профессионально -нейтральные» стороны: врачей, репортеров, духовенство. Нарушение этих моральных запретов превращает применения силы ничем не оправданное насилие, которое квалифицируется в широком диапазоне от издевательств, жестокости и бандитизма, до зверств, пыток и садизма. В любом случае оно вызывает жажду мести для восстановления справедливости, поэтому запускает цепную реакцию эскалации насилия.
Но очень важно при противодействии злу соблюдать христианский принцип осуждения греха, а не грешника, ведь каждый имеет право на покаяние (т.е. признание и осуждение греха и отграничение от возможности его повторения), искупление вины, возмещение причиненного ущерба, а в результатеи на прощение. Лишь признание и соблюдение в обществе этого принципа открывает каждому путь возвращения к морально сознательному состоянию, поэтому является абсолютно необходимым условием необратимости перехода от простого декларирования добрых намерений к устойчивому общественному нравственному здоровью, основанному на всеобъемлющем неустанном и неотвратимом действии моральных запретов. В этом и есть залог свободы общества. Как сказал Жванецкий: "Имей совесть и делай всё что хочешь!"
Именно утверждение в обществе моральных табу и осуждения греха, а не грешника являются теми Крыльями Свободы, опираясь на которые общество может устойчиво подниматься к высотам благополучной мирной жизни, к верховенству права, к толерантности, к общественному доверию и консенсусу, к цивилизованной конкуренции и другим благам демократии.
Как всё сказанное касается каждого из нас?
Тут надо вспомнить слова Гёте: "Самое большое рабство – не обладая свободой, считать себя свободным". Сейчас жизнь даёт обществу уникальный шанс, всё настойчивее ставя каждого из нас перед трудным выбором: быть успешным любой ценой, рационально и эффективно достигать своих целей несмотря ни на что, или прислушиваясь к голосу совести, внутреннему моральному трибуналу, реализовываться в помощи окружающим. Иными словами – стремясь сохранить всё оставаться в кандалах рабских инстинктов или, опираясь на Крылья Свободы, стараться оторваться от грешной действительности и обрести себя? Святослав Вакарчук о таком выборе сказал: "Если у раба внутри есть крылья – он рано или поздно станет свободным. Если свободный человек носит в душе кандалы, рано или поздно он станет рабом". Желаю каждому решимости, мужества и сил в этом судьбоносном выборе, а всем нам терпения и настойчивости "выдавливать из себя по каплям раба", чтобы однажды всё общество почувствовало, "что в его жилах течёт уже не рабская кровь, а настоящая человеческая"!